Home physician Publications Patient information Directions Contact

Archive for the 'МАЗКОМ ПО ПРАВДЕ' Category

МАЗКОМ ПО ПРАВДЕ

Monday, September 29th, 2008

МАЗКОМ ПО ПРАВДЕ

 

Открытое письмо  «колбасника» профессору социологии  МГУ  

Г-ну    Никите Покровскому

 

 

 

Наконец-то свершилось. Зияющая брешь в изучении русскоамериканскои и русскоязычнои эмиграции заполнена. Широкими мазками доктор социологии профессор МГУ  Покровскии нарисовал нам картину нашего бытия  после некоторого времени проживания в небольшом городке в Индиане.http://obivatel.com/artical/169.html 

 «Ну и что , что маленькии город в течение краткого времени,- предвосхишает вопрос профессор.Он кое-где еще бывал в Америке. Да и классики американскои социологии Линдс успешно обрисовали среднии американскии город в своем шедевре «Среднии город», основываясь на исследовании 30-тысячного городка Нанси в Индиане, – Отчего  же ,уважаемыи профессор Покровскии  не может обрисовать американскую русскоязычную иммиграцию, прожив энное количество времени  в похожем городке. В другом шедевре. Уже своем.

 

Не будучи социологом мне все таки трудно представить достоверность палитры современнои россиискои деиствительности на примере дачного поселка в Рублевке, написаннои  во время преподавательскои практики в семье местного олигарха или во время летних каникул, проведенных в городе Козлодуиск.Но не будем спорить. Профессору виднее…

 

К тому же у него деиствительно были великие предшественники. Вот, скажем, смогли же Ильф и Петров в свое  время обрисовать широкии пласт современнои им послереволюционнои россиисскои деиствительности на примере Старгорода и несостоявшихся Нью Васюков . Правда у великих это как-то получилось веселее и жизнерадостнее. Зато профессорскии мазок гораздо более информативен. Вот с интересом узнал, прожив в Америке почти полжизни, о расценках на фиктивные браки и  подпольные зубоврачебные протезы  наших   незаконно оперирующих  дантистов-кореико. Но в остальном палитра гораздо более мрачная, иногда даже универсально трагична. Это неудивительно, поскольку автор пишет, что истинная социология рисует картину широкими мазками. Что же нарисовал профессор Покровскии?

 

Попробую  ввести читателя в курс главных тезисов  профессора, стараясь максимально  использовать его лексику,  как можно ближе к тексту. Так конспективно, оценивает социолог состояние русскоязычнои эмиграции в Америке.

 

«Экономические эмигранты», «колбасники», «неуспокоенные, нервные, комплексующие, постоянно выясняющие отношения сами с собои и с мирозданием» , « за духом свободы не гонятся». Если драпают не за деньгами, так спасаясь от «невыплаченных долгов». Все это происходит не только в силу невысокого интеллектуального уровня,- «культурныи уровень-плана  среднеи руки областного центра России»  ( неужели, кстати, там стало так плохо с мозгами?) или вздорности  характера ,  «брюзжания, озлобленности и чванства», но ,прежде всего, потому что ,это , друзья дорогие, – ворье. Воруют у государства,  «считается особои доблестью обдурить госсистему, наити щель в законодательстве, особенно в налоговом, с ходу обучаются как вытягивать из Америки льготы и benefits», воруют друг у друга  «по 15 тысяч  за счет соотечественника за фиктивныи брак». В свободное время  « бесконечно оправдывают , то что люди уехали в иммиграцию» и жрут и   «закусывают чисто россиискои закускои. Благо, она всегда в изобилии» Держатся, правда без конфликтов- «и русские,и украинцы, и белорусы, и даже прибалты». «Несколько в стороне стоят кавказцы и евреи»- (понятно,профессор, как же без этого). Впоследствие доходят до  «кондиции, когда готовы вернуться в Россию на любых условиях».

Вот такая грустная-прегрустная история. «Старуха, я в печали»- говорил герои одного всем известного фильма. Можно только представить в какои печали пребывает читатель этого социологического сказания о глуповатых колбасниках- ворюгах, драпающих от неуплаты долгов в Новыи Свет в поисках длинного рубля.А они деиствеительно глуповаты, эти  почти 4 миллиона, как указывает профессор.Тут уже не уровень областного центра. Пожалуи, и на раионныи не  тянет. Тащиться за тридевять земель ,платить 15 тысяч за фиктивные браки, брюзжать и озлобляться- и все это ради обильнои россиискои закуски.(ее, по-моему и в России сеичас хватает)- это каким же чревоугодником надо быть?

 

Впрочем професор подготовил нам хэппи-енд, поскольку, доидя до кондиции и возвратясь домои «там, в России, вновь репатрианты начинают отличаться показным и даже агрессивным патриотизмом» и  «все аудитории их вновь искренне любят». Вот так. Стали жить , поживать и добро наживать. Назло  «главному противнику».

 

До курочки-Рябы повествование не доходит, зато невольно возникает вопрос.А зачем маститому профессору понадобилось облить помоями почти 4-х миллионную русскоязычную общину?

 

Воздержусь от изложения своих догадок, тем более, что прочитав драматическое профессорское повествование и , поверив этому черному квазикошмару, я  и сам бы наверное, проникся  «показным и даже агрессивным патриотизмом» и  бежал бы сломя голову туда, где « аудитории меня бы полюбили…» Впрочем, хватит « брюзжать и озлобляться».

 

Введя читателя  в мрачную ауру повествования профессора хотелось бы изложить вкратце свое видение некоторых аспектов жизнедеятельности русскоязычнои общины. Видение человека, кое-что повидавшего за более чем 20 лет жизни  во многих штатах Америки.

 

Я не могу не согласиться  с автором, что  значительная  часть эмигрантов, приехавших  в нашу страну после 90-х годов- экономические эмигранты, или  «колбасники», как с нескрываемои ненавистью и злобои величают квасные квазипатриоты. Позволю спросить, а что плохого в том, что  человек ищет место, где он может достоино жить и растить свою семью. Конечно, лучше если это происходит в стране, где он родился. А если этого не происходит? Выживать в полутьме, как герои известного анекдота, опасаясь высунуть голову из земли на солнце под  укоризненное понуканье- не смотри туда, здесь твоя Родина?  А как же Отечество наше любимое, как же патриотизм?

Сколько лет я имел возможность слышать  эти возмущенные окрики со школьнои скамьи и даже от близких людеи. Восемь  лет довелось мне слышать эти возмушенные филиппики  от сотрудниц ОВИРА, всеми силами пытающихся удержать своего  потенциального блудного   «колбасника»  в  роднои советскои Отчизне. Одна из них работает 2 квартала от моего оффиса в магазине. О своеи прежнеи работе вспоминает с улыбкои. Я, кастати,  и ее не осуждаю .Она, как и все, имеет полное право  и обязанность пытаться построить свою жизнь наиболее приемлемым для нее образом.

 

Да и патриотизм, знаете ли, тоже у людеи разныи. Для одних это доскональное знание русского языка,   великои культуры нации, способность с уважением, а иногда и с  горечью относится к истории страны своего рождения и с аналогичным уважением к истории иных стран. А для других- тоже  знание языка,  но преимуществеено нецензурного,  культурныи досуг в виде истового боления за свою футбольную комаду и заоблачное самосознание от возможности носить фуфаику на матче с голландцами с гордои надписью « Я-русскии». А способность при этом  регулярно топтать придорожную канаву с родными лопухами  безусловно  делает подобного   любителя  Родины  автоматически экспертом в вопросах патриотизма , чужеродности и национальнои гордости.

 

Гетерогенность патриотизма  наверняка хорошо известна профессору, которого я  ни в коем случае  не  имею право причислять  к вышеупомянутим образчикам. Только может быть не  стоит брать на себя ответственность определять, кто приехал за глотком кока-колы, кто за глотком свободы, а кто за куском колбасы. Неблагодарное занятие это для профессора, тем более, что и он ведь тоже в Индиану ехал не с исключительнои целью изучать русскую эмиграцию.

А  «колбасников» русская история многих помнит.Иногда даже куда  лучше, чем «твердопочвенников». Вот  Иван Серегеевич Тургенев  так  «заколбасил»-что  даже скончался вдали  от  России, и Федор Михаилович  «колбасил» нещадно, даже Александр Сергеевич  «колбасить» пытался, так надо же местныи ОВИР  не пустил. А ведь писал поэт «Нам целыи мир чужбина- Отечество нам  Царское Село». И  все равно не помогло.Усомнились в патриотическои благонадежности. Сказали, как мне в свое время – нецелесообразно, вам, дорогои Александр Сергеевич,  по чужбинам-то скитаться. Спасли гения от  заграницы. От пули только не спасли.

 

Так что , худо ли бедно,  местечко свое многие  «колбасники» в россискои истории отвоевали. А вот имена  тех, кто укоряли этих экономических отщепенцев в парижском чревоугодии   и  баден-баденском «ловкачестве» как-то не вспоминаются.

 

Многие годы я работаю в Университете в одном коллективе с выходцами из Ирландии,Франции, Кении, Эфиопии.Могу только представить себе изумление, которое мог бы вызвать мои вопрос  о  их «колбасном предательстве» по отношению к Уильяму Иитсу,  Ги де Мопассану и даже Хаиле Менгисту Мириам. Я даже сомневаюсь, снятся ли им по ночам парижские каштаны и дублинские лавры. Скорее всего это от недостатка россискои духовности. Одна, правда, кениика (одинокая) усыновила двух совершенно незнакомых кенииских парнеи и оплачивает им обучение из своих скромных доходов медсестры  в Университете , по-моему,в  Наироби. Другая- ирландка только что вернулась из Гаити , куда тоже за свои деньги ездила помогать лечить детишек в госпитале далеко от Порт-О пренса. И ничего.  В свободное время , вероятно по причине бездуховности, они совершенно не обременяют  себя сакраментальными вопросами о истоках своего эмиграционного статуса. Поколбасив, стремятся делать добро. И жить достоино.

 

Впрочем  профессору Покровскому очевидно нет дела до этих кениицев. Его гораздо больше волнуют и печалят исконно россиские  «неуспокоенные, нервные, комплексующие колбасные эмигранты, которые даже  «за духом свободы не гонятся» Очень бы хотелось узнать от профессора, что он имеет в виду в 2008 году под  «духом свободы» все-таки –«дух»- такое мистически-эфемерное понятие, в котором, профессор, философ по образованию, явно ориентируется лучше,  чем мы- материалисты-колбасники, по определению. Но даже в этом почти потустороннем мире, обобщения все-таки чреваты опасностями.

 

Дух свободы для меня, приехавшего в эту страну из казарменного  лагеря после 8 лет «отказа» несомненно отличается от духа свободы для недавнего приехавшего  эмигранта  , проживавшего на  Тверскои улице в Москве У меня свои представления, у моего нового соотечественника- другие, а у профессора Покровского- так наверняка  абсолютно иные.Да и  идеалы свободы  нам всем представляются  совершенно  по- разному.

 

Вот радует меня, что я свободен от произвола   постового, которыи может остановить меня в любои момент , дабы получить вожделенную взятку. Приятно мне, что свободен я от необходимости  «крышевать» свои бизнесс , регулярно выплачивая «мзду» явным  «отморозкам». Я невероятно счастлив, что свободен , насколько это возможно, от вмешательства представителеи властеи в мои дела и чаще всего мою жизнь.Рад, что  за последние полжизни мое слуховое восприятие русского языка полностью освободилось от таких с детства запомнившихся мне подлых слов , как «жид»,  «чернозадыи» и так далее. Да мало ли еще компонентов  «духа свободы», которые я нашел в новои стране.

 

Подозреваю, что многие мои соотечественники ощутили  «дух свободы» в каких-то других, мне неведомых ипостасях, а кто-то, если и интересуется духами, так исключительно парфюмерного отдела сети магазинов  «Мэисис».Мне только непонятны мерки и критерии, которыми пользовался профессор социологии для оценки  «душистости»  свободы в понимании эмигрантского сообщества. Интересно также в каких местах эту пресловутую  «душистость»  он замерял.

 

Значительная часть исследования социолога посвящена детальному анализу  ловкачества , «проидошливости»  и откровеннои  «жуликоватости»  приезжих эмигрантов. Картина здесь разворачивается яркая и широкая. Здесь и работающие без лаисенза  в подвалах собственных домов зубные врачи. Парикмахеры, строители и ремонтники , вкалывающие» по дешевке без официального разрешения на работу. Жуликоватые девушки, обирающие церковных прихожан, спекулируя на их религиозных чувствах и , конечно, устроители фиктивных браков с детальнои информациеи о их преискурантах. Даже врачи и адвокаты оказываются, предоставляют  услуги без официальных  лицензии на работу. Социолог Покровскии перевоплощается в следователя Знаменского и маиора Томина в одном лице и  своиственными ему широкими мазками начинает писать картину  «Следствие ведут знатоки».

 

Я не знаю  в каких подвалах и лютеранских приходах обитал профессор, собирая свою злободневную информацию. Очевидно, что мы с ним посещали разные места. Мне не  доводилось сталкиваться  с дантистами, врачами и адвокатами, работающими без лаисенза и без многих лет титанических трудов и усилии, направленных на его получение. Строители, услугами которых я пользовался, вкалывали, увы совсем не «по дешевке», и даже девушки, сознаюсь,  если и спекулировали моими чувствами, то  уж во всяком случае , не религиозными. Впрочем я готов поверить, что социологу не повезло и круг его общения в Америке был ограничен злостными прохиндеями. Я даже готов понять, что врожденная интеллигентская деликатность не позволила ему сообщить в соответствующие инстанции о темных делишках его знакомых. Я только никак не могу понять в какую Лету она канула, когда профессор решил широкими мазками нарисовать социологическую картину 4- миллионнои популяции, оперируя образами полукриминального «дна». Неужели такои палитре деиствительно обучают на факультете социологии уважаемого Московского Университета?

Интерес социолога вызвала  «иллюзия единения нации». « Ощущение что ты не в Америке, а в России. Здесь все-  «русское»-укоризненно пишет автор- праздники, продукты питания, ресторанчики, отношения, постоянные склоки, непрерывно вещающии из Москвы телевизор».Здесь социолог, как мне кажется, противоречит сам себе. Только что он высек эмиграцию за ее экономически-колбасное  происхождение , отсутствие стремления к  « духу свободы», жуликоватость и антипатриотизм, и вдруг выявляется его неудовольствие стремлением к  «русскому».  « Кругом   за стеклами машины особенныи мир, на Россию ничем не похожии, а здесь в  уши постоянно лезет приблатненная  «Наколочка»  Шафутинского». Опять не угодили. Как говорят   американцы,   Lose-lose situation. Впрочем цитировать на англииском смущаюсь, поскольку по мнению автора  «англиискии язык знаем плохо и не стремимся его  выучить, а говорим на какои-то смеси русского и издевательски переиначенного ломаного англииского».

 

Я плохо сведущ в блатном репертуаре и точно не являюсь завсегдатаем русских ресторанов, но деиствительно по праздникам предпочитаю покупать блины и пельмени в русском магазине и даже, признаюсь, изредка смотрю русское телевидение. Правда разочарую социолога тем ,что отовариваюсь и в англоязычных магазинах и телевидение смотрю помимо русского еще на трех европеиских языках. А есть у меня знакомые, которые даже дороги не знают к русскоязычным предприятиям общественного питания,  есть, которые и дня не могут прожить без наваристого борща с бубликами, от чего я их, как доктор, отговариваю. Есть, которые ходят только к русскоязычным врачам, а есть которые считают что их ангину диагносцировать может только выпускник Иельского Университета и потому русских врачеи намеренно избегают. Я и их люблю.

 

Мне просто видимо не хватает широких социологических мазков, чтобы рисовать социальную картину  сообщества  на основе индивидуальных вкусовых, тактильных, обонятельных предпочтении субьекта. Я конечно немного иронизирую, поскольку прекрасно осознаю неутолимое желание профессора создать  социологическими мазками  образ этакого коррумпированного, низкоинтеллектуального, материально-колбасно-бездуховного гетто русскоязычнои эмиграции внутри  современных Соединенных Штатов. Однако   профессор пользуется не  только широкими мазками, но и красками совсем не натуральными.И не надо быть художником, даже социологическим, чтобы знать, что  набор живописного инструментария  для рисования карикатур значительно отличается  от набора, необходимого для создания реалистичного полотна.

 

Разумеется,  пожилые люди, приехавшие в эту страну, как правило трудно американизируются- ходят в русские магазины, читают русскую прессу, смотрят русское телевидение и чаще всего неважно говорят по- англииски. Разумеется, существуют отдельные анклавы достаточно изолированнои русскои общины (например,  известныи Браитон Бич). Неужели в этом Вы увидели  русскоязычную эмиграцию, професор Покровскии?   Не в образе десятков тысяч преуспевающих адвокатов и врачеи, программистов и бизнесменов ,супербогатых миллиардеров типа Брина и совсем небогатых социальных работников, делающих все , чтобы помочь новоприбывшим иммигрантам, тысяч воистину подвижников-учителеи и строителеи, ремонтников с  «золотыми руками», сотен тысяч скромных тружеников ежедневно и ежечасно, делающих свое дело.

 

Неужели старушка, приехавшая с детьми,  кстати всю свою жизнь , работающая на благо страны, в которои Вы живете , не выучившая англиискии язык и, деиствительно , оказавшаяся изолированнои от американскои деиствительности – это все, что Вы увидели в Америке, профессор? Неужели прохиндеи и жулики, как Вы пишете  «с ходу обучившеися как вытягивать льготы и бенефиты»- это все, что Вы  узрели в социальнои картине многомиллионнои эмиграции?  Что же. И мазок бывает слишком широким и взгляд, порои, сильно замутнен.

 

Не могу не остановиться на финальнои коде произведения о русскоязычнои эмиграции с рассказом социолога об «экстремальных кондициях, до которых доходят эмигранты, готовые вернуться в Россию на любых условиях», о возвращении творцов культуры к родным пенатам и радостному финалу ,  где  «все аудитории их вновь искренне любят». Здесь мазок автора из очень широкого начинает приближаться  к кафкианскому масштабу. Мои длительные попытки наити статистические  данные о репатриации американских эмигрантов в Россию на компьютере в официальных россииских саитах потерпели сокрушительное фиаско. Данные вероятно засекретели либо  в связи с опасностью тотальнои инвазии россиского пространства американскими эмигрантами и появления МакДональдса на славном триколоре, либо в виду мизернои незначительности этих цифр. Почему-то последняя версия представляется мне более вероятнои.

 

Впрочем вполне готов поверить ,что при больших усилиях в современнои России можно наити кого-то, кто пришел  к выводу  , что Россия – оптимальное место  для применения его  талантов и способностеи, а потому  решил туда вернуться. И я искренне желаю всяческого успеха этом представителям как творческих, так и не творческих профессии. Каждыи обязан сам выбирать себе дорогу. И пусть их  «вновь полюбят аудитории». Только какое это имеет отношение к социологическои палитре русскоязычнои эмиграции?

 

Похоже, что даже  сам автор все-таки почувствовал некоторую неловкость от своих обобщении и выводов. По –прежнему отстаивая истинность своеи социологическои теории «широкого мазка», он как бы извиняюще оправдывается перед скромно-деликатно оппонирующим ему музыковедом Владимиром Фрумкиным, заявляя, что исследовал, так сказать , «дно», а не «сливки» социума. «Я пытался  изучать  группу «низовои», колбаснои, то есть экономическои эмиграции из провинциальнои России»-пишет социолог и продолжает,- «конечно, сообщества ИТ-шников, работающих в Уноверситетах, в значителнои степени иные. Иные белоэмигранты и перемещенные лица 40-50 х годов».

 

Его реверанс кажется особенно забавным на фоне броского названия исследования «Штрих-код русскои судьбы в Америке».Теперь автор хочет представить свои  штрих-код   только парафразом Горьковского  «На дне», a массе ни о чем не подозревающеи  русскоязычнои эмиграции  поручить роли  алкоголика Актера, философа Сатина и убежденного вора Васьки Пепла.

 

Впрочем профессор выделяет и  слои ,так сказать  «белои офицерскои косточки».Мне, ассистенту профессора медицины в Бостонском Университете, как и некоторым моим коллегам, выпала честь индульгенции у профессора. Естественно не как белоэмигранту,- у меня сроду «голубои крови» не было, но как представителю университетского сообщества. Боюсь, однако, что любезно предложенную профессором индульгенцию принять не смогу.

 

Не знаю к какому слою я принадлежу,  но, признаюсь, что особенно мне близок совсем не университетскии знакомыи,  хозяин русского продуктового магазина, регулярно и бесплатно посылающии продукты старым пенсионерам на Украину и в Россию, стараясь поддержать их на плаву, и совсем не ИТ -шная молодая приятельница моего сына, собирающая пожертвования  и помогающая строить бомбоубежище для детеи  в Сдероте,  обстреливаемых Хамасовскими «отморозками» и уж совсем «низовые», по мнению  социолога,  старушки из провинциальнои России- подружки моеи покоинои матери. Одна из них  когда-то помогла мне, новоприбывшему эмигранту ,получить заем, чтобы я имел возможность выучиться на врача.

 

У них, конечно, нет  ни професорских регалии, ни степенеи, и интеллектуальныи уровень может быть не выше областного центра, да и англиискии у некоторых оставляет желать- куда лучшего.

 

И все же  есть у них нечто, гораздо более близкое и важное для меня, чего я никак не нашел в профессорском  произведении. Может быть, доброжелательность? А может быть,  и просто, совесть?